Тысяча в год
-Как можно оценить состояние сосудистой хирургии в регионе?
-Очень хорошее. Сейчас в крае существуют три отделения. По количеству коек это достаточно для региона. Наше отделение сосудистой хирургии - первое, открытое в Алтайском крае. Уже потом возникла необходимость в городском сосудистом отделении, которое открылось на базе железнодорожной больницы, затем в городе было создано еще одно - на базе городской больницы № 5.
-Чем ваше отделение отличается от других?
-Наше отделение, кроме того что является самым старым, на мой взгляд, еще и самое опытное. Так сложилось, что в краевой больнице всегда собирались самые тяжелые больные. Мы никогда не отказываем больному, если у него есть хоть малейший шанс, например, на сохранение ноги. У нас отделение большое - 60 коек, у других гораздо меньше. Мы очень много оперируем - в среднем в два-три раза больше, чем все вместе взятые сосудистые хирургии Алтайского края. В принципе, отделение на сегодня является одним из самых работоспособных в России, если судить по количеству выполненных операций на артериях. Наше отделение - одно из немногих в России, где одни и те же хирурги оперируют и открытым способом, и эндоваскулярными, то есть закрытыми, методами, когда операция происходит без разреза ткани, через прокол кожи с внедрением в сосуд специальных инструментов.
-Между отделениями в нашем городе есть конкуренция?
-Наверное, лет 15 назад это было, но сейчас нет. Везде работают специалисты высокого уровня, вопрос в возможностях. Есть больницы на 200 коек, есть больницы на 1200 коек, у них разные бюджеты. Это так же, как и у регионов: у Кузбасса возможности одни, у Алтая - другие. Пациентов очень много, и их хватает всем. Лет семь назад мне хотелось показать, что Барнаул не самый последний город в России, где занимаются сосудистой хирургией. А сделать это можно было только одним способом - количеством и спектром операций, которые мы делаем. По данным ежегодного отчета «Состояние сосудистой хирургии в России» академика Покровского, наше отделение в течение последних пяти лет по количеству выполненных операций на артериях входит в первую десятку из практически 180 отделений страны. За год мы проводим до 1000 операций на артериях.
-То есть оценивается только количество операций?
-Количество не самоцель для нас, но это возможность показать, что мы не хуже, чем люди, которые живут и работают в Москве. К тому же чем больше операций ты делаешь, тем лучше это у тебя получается. Хирургия, с моей точки зрения, ремесло, а хирург - ремесленник, который нацелен на массовый продукт. Да, у каждого хирурга есть в запасе эксклюзивные операции, которыми он будет хвалиться, как говорится, и после своей смерти. Но, в принципе, мы делаем однотипные операции. Поэтому здесь работает простой принцип: если ты делаешь 10 операций, получаешь одно качество, а если 100 операций, то качество будет Гораздо выше.
-Главный сосудистый хирург России Анатолий Покровский когда-то говорил, что на 1 млн. человек необходимо делать 1 тыс. операций вашего профиля...
-Давайте посчитаем: у нас 2,5 млн. населения. Мы делаем в год тысячу операций, еще 500 делают другие. Около 100-150 пациентов оперируются в федеральных центрах. Получается, что по Алтайскому краю мы не добираем еще примерно 900 операций. Но это как раз те пациенты, которые не обращаются своевременно к врачу. Потенциал нашего отделения как раз 1,5-2 тысячи операций в год.
-Ремесло сосудистого хирурга чем-то отличается от ремесла скажем, кардиохирурга?
-Я думаю, что работа любого хирурга ювелирна. Офтальмологи вообще под микроскопом оперируют. По большому счету, наша работа ничем не отличается. Единственные, кто выделяется, - пластические хирурги, потому что они в первую очередь художники, у них на первом плане эстетика, а у всех остальных - здоровье.
-Столица региона всегда оснащена чуть лучше, а как дела с сосудистой хирургией обстоят в крае в целом?
-Профильных отделений, кроме Барнаула, в крае больше нет нигде. Но это не означает, что жители региона остаются без специализированной помощи. Плановая консультативная помощь осуществляется выездными бригадами. Например, мы давно консультируем пациентов в Бийске. Экстренную помощь жителям Алтайского края оказывают сосудистые хирурги нашего отделения через краевой центр «Медицины катастроф» в круглосуточном режиме. А вот диагностические возможности в разных районах края различны и зависят от наличия аппаратуры и обученных кадров.
Болеть можно по-разному
-По сравнению с другими регионами жители Алтайского края больше или меньше болеют сосудистыми заболеваниями?
-У нас не болеют ни больше, ни меньше. Но, с моей точки зрения, у нас в крае достаточно неплохая диагностическая база, поэтому мы больше выявляем таких заболеваний. У нас одни из лучших в России специалистов по сосудистому ультразвуку - основному методу диагностики таких заболеваний. И в крае в целом сосудистый ультразвук тоже достаточно хороший. Благодаря этому мы стали получать очень много больных на ранних этапах, когда пациента, в принципе, мало что беспокоит.
-Есть ли у Алтайского края какая-то специфика сосудистых заболеваний?
-В этом смысле мы не какой-то отдельный регион, мы обычная территория, на которой есть все то же самое, что и в остальных регионах России, Европе, других странах мира. И, по статистике, в 48-50% случаев причиной смертности, как и во всем мире, являются сердечнососудистые заболевания.
-Кто ваш пациент?
-Если взять 1987 год, когда я пришел работать, тогда 70-летний пациент считался нонсенсом, его считали очень старым и почему-то не оперировали. Тогда было очень мало женщин и пациентов, которые страдали сахарным диабетом. Сейчас количество женщин и мужчин среди пациентов отделения практически выровнялось. В большей степени именно за счет женщин, которые страдают сахарным диабетом. Это заболевание — бич современности, при котором сердечно-сосудистые заболевания имеют особо злокачественное течение.
И теперь пациент 70-80 лет для нас норма. Продолжительность жизни увеличилась, мы стали оперировать 90-летних пациентов, потому что возраст не противопоказание для операции, сам по себе возраст ни о чем не говорит. Сейчас наш пациент - и мужчина, и женщина в среднем 70 лет.
К сожалению, от наших болезней вылечиться невозможно. Когда человек заболевает, он болеет до конца жизни, но делать это можно по-разному: в 70 лет заболеть и счастливо прожить еще 20 лет, а можно потерять ноги и умереть через год. Мы все это объясняем, и люди к нам постоянно возвращаются и лечатся. И это нормальная мировая практика. Поэтому мы не страдаем от недостатка пациентов. К сожалению, мы встречаем очень много тяжелых случаев.
-С чем связано появление большого количества тяжелых больных?
-Сейчас многие люди не считают нужным ходить к терапевту, хотя он должен быть первым специалистом, с которым люди общаются всю жизнь - от 18 лет и до самой смерти. Люди сами часто виноваты в том, что с ними происходит. Российское терпение иногда поражает. Мы уже четко знаем, что, если у человека началась гангрена, он обязательно месяц посидит дома в надежде, что все само пройдет. Люди у нас не понимают, что для того, чтобы прожить дольше, нужно вовремя прийти к врачу. А даже когда они попадают к врачу, не всегда соблюдают рекомендации, не читают выписки.
Знак качества
-В прошлом году в отделении провели операцию по стентированию грудной брюшной аорты. Об этом много говорили и писали. Что это значит на практике?
-Я надеялся, что это получит продолжение в этом году, но пока не получило. Это такая операция, которая является определенным знаком уровня оказания помощи. Мы сейчас можем проводить любые операции, которые существуют в мире. Оборудование, кадры, желание, потенциал нам позволяют делать все. Нет ни одной патологии, при которой мы бы не могли помочь. Мы как супермаркет - можем предложить все что нужно.
-Сосудистые операции - дорогие?
-По сравнению с другими да. Наверное, сосудистая хирургия находится на третьей-четвертой позиции, и мы делим это место с нейрохирургами. Думаю, что на первом месте находится трансплантация, на втором — кардиохирургия, а дальше — мы. Сосудистая хирургия была изначально особенной, потому что нужен был особый шовный материал, особенные протезы, чего не нужно было, допустим, при удалении желчного пузыря — там можно было вязать обычной ниткой, купленной в магазине. Я застал времена, лет 30 назад, когда так и делали. Если говорить о медицине у нас и на Западе, то мы не отличаемся ничем: любой наш хирург может работать в любой западной клинике и будет считаться хорошим специалистом. Но техническими возможностями и количеством рас-ходных материалов мы различаемся весьма ощутимо. И это отличие мы не можем сократить уже 10-15 лет. Да, мы показываем, что мы все умеем и можем, но поставить это на поток не получается.
-Для сосудистой хирургии все расходные материалы везут из-за рубежа?
-Практически, Часть искусственных протезов производится у нас, мы их покупаем и используем. Они в некоторых аспектах нас не полностью устраивают, но они неплохие. Это все, что выпускается в России. Шовный материал весь импортный, другие протезы и расходные материалы тоже. Те же стент-графты для аорты год назад по прежнему курсу стоили 500 тыс. -1 млн. рублей. Потребность Алтайского края в них, по самым скромным подсчетам, 20-50 штук в год.
-Если говорить о тенденциях в сосудистой хирургии, это как раз переход к эндоваскулярным операциям?
-Да, это нужно развивать. После такой операции человек может вставать уже на второй день. В сосудистой хирургии мировая практика такова, что только 50% операций - открытые, а 50% - эндоваскулярные. У нас же около 40% операций эндоваскулярные, остальные открытые.
Надежда Кириллова.
kirillova@altapress.ru
Источник: газета "Свободный курс" №43 от 28.10.2015 г.
Фото www.yandex.ru
