Чем вредны школьные учебники и как научить ребенка мыслить

Скрытая идеология

-Юрий Львович, вас в интернете представляют как автора инновационной тех­нологии преподавания исто­рии. Но в последнее время часто говорят, что советская классическая школа хоро­шая. Зачем нужно было что-то новое изобретать?

-25 лет назад мой сын пошел в 5-й класс новоси­бирской школы, а там не было учителя истории. Я тогда работал в пединсти­туте, и волей-неволей при­шлось пойти в школу и ве­сти в одном этом классе историю. И я увидел, до чего же убого выстроено преподавание. Это школа памяти, а не школа разви­тия и мышления. Ни один учебник не пишется в рас­чете на реальное несогла­сие читателя, даже если автор говорит: «Поспорь со мной». Правильная точка зрения растворена в тек­сте. И любой учебник пи­шется с идеологических позиций, даже если автор этого не афиширует.

-Неужели любой? Раз­ве нельзя найти хорошего автора, который создал бы учебник без идеологии?

-Были и есть замеча­тельные учебники. Арон Яковлевич Гуревич, гени­альный медиевист (а меди­евистика, которая изучает эпоху Средневековья, ме­нее всего была заражена идеологическим воздей­ствием), европеец во всех смыслах этого слова, на­писал учебник по исто­рии средних веков для 6-го класса. Так вот даже этот изумительный учебник без всяких идеологиче­ских натяжек и духовных скреп - книга, которая делает ученика потреби­телем текста. Мощность логики, подбор фактов, стилистические и ритори­ческие приемы устроены так, чтобы убедить учени­ка: перед ним адекватная картина событий.

-Что же в этом плохого?

-Это не развивающая процедура. Если мы ста­вим задачу воспитания критического мышле­ния или по крайней мере элементов аналитическо­го мышления, нужно дру­гое. Передавать готовые знания бесполезно - объ­емы информации удваива­ются каждые три года, и знания, полученные в 7-м классе, к моменту оконча­ния школы уже устарели или пересмотрены. У меня есть своя версия того, что надо делать. Надо давать инструменты.

Вооруженный оптикой

-Может быть, надо учить учиться?

-Ну, если так ставить вопрос, то главным пред­метом должно стать ско­рочтение, благодаря ко­торому вы в 10 раз больше прочтете и запомните. Мы разработали другую техно­логию. Между учителем и ребенком на уроке лежит не текст учебника, а спе­циальный конструкт - до­кументально-историогра­фический пакет. Работая с ним, школьник уже с 5-го класса создает свою версию исторических событий.

-Написание своей вер­сии истории, кажется, слож­ная задача. Какая часть де­тей что-то вменяемое пишет?

-Все дети, пусть это звучит пафосно, исходно гениальны - я не беру случаи психологической патологии. Но дело не в том, чтобы ребенок на­писал складные гладкие тексты, они могут быть очень корявыми. Когда он пишет, когда готовит­ся писать, он проделыва­ет такую работу, которая и составляет суть истори­ческого мышления. Про­дукт этой работы может быть бледным. Сама рабо­та останется на всю жизнь.

-До недавнего време­ни мне казалось, что исто­рия меньше всего похожа на предмет, развивающий мышление, это набор фактов, которые надо запомнить. Как история может развивать?

-Откроем нашу систе­му (открывает сайт на ноутбуке. - Прим. «СК»). Здесь вся история России. Возьмем 1812 год. История дается с четырех позиций: современника событий, иностранца, который оставил тексты об этом времени, потомка-истори­ка или художника (Пуш­кин, пишущий о Пугачеве, в этом смысле потомок) и, наконец, со смеховой по­зиции. Поверьте, за этими позициями целая теория, но сейчас не будем об этом.

Смотрим позицию современника: письмо штабс-офицера о Боро­динской битве. Школь­ник читает, отвечает на вопросы, выполняет за­дания. Работая, он пони­мает, что не на все может ответить. Тогда он откры­вает рубрику «инструмен­ты» и узнает, как читать переписку, как из нее вы­тащить факты и смыслы. И, вооруженный оптикой этого инструмента, уже может найти ответы.

-А какой может быть в письме скрытый смысл?

-Давайте прочитаем. «Милостивый государь Алексей Петрович»... Если написано в одну строчку с именем-отчеством, это проявление крайнего не­уважения к корреспонден­ту. Если имя-отчество идет второй строчкой - нао­борот, проявление ува­жения. Не зная этой ме­лочи чисто графического оформления, мы не пони­маем прагматики письма. И таких вещей много.

Другой Пьер

-Что дает ребенку зна­ние о том, как шутили над событиями 200 лет назад?

-Смеховая культура на­чисто изгнана со страниц учебников и вовсе не учи­тывается в преподавании. А ведь смех — естествен­ное средство освоения (и присвоения) материала истории. Так вот, оказы­вается, Бородино - первое событие в русской истории, которое обросло карикату­рой, до этого ее в России не было как жанра. И опять у нас в пакете есть инстру­мент: «Как понимать смеховые тексты».

Эти четыре позиции — минимально необходимый уровень, чтобы написать свою версию этого события.

Если вы захотите разви­вать историческое мышле­ние, то идете дальше - к следующему кругу ресур­сов. Например, дополни­тельно мы даем фоновую информацию вокруг 1812 года - ключевые фигуры, события, библиоте­ку, архив, музей. В библиотеке школь­ники читают кусоч­ки «Войны и мира» с описанием сцены, в которой Пьер Безухов впервые по­падает на поле боя.   А в кинозале смо­трят фрагмент аме­риканского фильма «Война и мир» - только эта сцена. А следом эта же сцена в фильме Бондар­чука. Посмотрите, какая разница: дру­гой звуковой ряд, другой Пьер, иное решение общих и крупных планов. И дети сравнивают толстовский текст и киноверсии.

-Так в этом случае учитель дает не историю, а объяс­няет, как различать разные интерпре­тации истории...

-А история - это и есть сплош­ные интерпрета­ции! Правильной истории не быва­ет. Все темы у нас представлены в мак­симально разнящихся позициях, точках зре­ния, жанрах. Если есть текст коммунистической направленности, рядом должен быть антикомму­нистический. Если есть либеральный, рядом пусть лежит его антипод. Если вы хотите схватить сущ­ность явления, вы должны взять это явление в макси­мально противоречивых формах и проявлениях.

К примеру, есть кусоч­ки из фильма про Сталина «Пиры Валтасара» и песни, прославляющие Сталина. Что происходит? Ребенок читает взаимоисключаю­щие тексты и тем самым вынужден их сравнивать, искать совпадения и раз­личия. Вместо чтения и запоминания учебника и рассказов учителя он ве­дет исследовательскую работу по добыванию и написанию собственных версий, опираясь на свой анализ текстов, кино, по­эзии, песен.

В китайских башмачках

-Нет опасения, что ре­бенок, прочитав тексты в пользу Сталина, оправдает эту эпоху?

-А как он может ее оправдать? Принципы со­ставления документального пакета не дают возможности пролезть тенденциозности. И даже если учитель просто озвучивает задания, пакет провоцирует ребенка на на­писание своей аналитиче­ской версии этого события. Учитель в нашем подходе не диктатор, а модератор, тьютор. Исчезает ситуация «допроса» на уроке, когда учитель заранее знает все ответы. Монолог учителя и школьника меняется на диалог. Любимые слова на уроке истории: «Докажи тек­стом, докажи аргументом».

-Какой результат обу­чения по этой технологии вы бы считали идеальным?

-Высший пилотаж - схватывать событие в ав­торской метафоре или метафороподобном выска­зывании. Герцен в «Былом и думах», давая характе­ристику 150-летнего пути России, начиная с Петра Первого, написал: «После­петровская Россия - это страна, которую 150 лет во­дят в китайских башмач­ках немецкой работы». В этой фразе он схватил са­мую суть этого периода: бесконечные попытки ев­ропеизации восточно-де­спотическими способами. Если школьник сможет сложную историческую фигуру, противоречивый персонаж или событие «схватить» с помощью ме­тафоры, это означает - он понял сущность явления.

Резервуар смысла

-Смогут ли дети, полу­чившие такую подготовку, правильно ответить на во­просы ЕГЭ?

-Каждый учитель ре­шает: либо он превращает учебу с 5-го по 11-й класс в бесконечный тренинг для сдачи ЕГЭ, либо он разви­вает историческое мыш­ление, которое легко спра­вится с любым экзаменом. Если вы научите ребенка читать и понимать прочи­танное, то не важно, какой сложности текст ему попа­дется. Он все равно его про­читает. А задания ЕГЭ до­статочно предсказуемые.

-Эта технология позво­ляет развивать критическое мышление. А оно нужно?

-Кому? Ребенку да. Эпохе да. Культуре да. Кон­кретным людям, может быть, и нет. Если мы дума­ем о реальной перспекти­ве, если не риторически, а на самом деле хотим, чтобы Россия встала с колен, мы должны заниматься настоящим продуктив­ным образованием.

-Оно необходимо ланд­шафтным дизайнерам? Сан­техникам?

-Известный факт, что две трети программ знаме­нитого Массачусетского тех­нологического института, выпускающего инженеров высшей квалификации, со­ставляют не инженерные, а гуманитарные курсы, включая искусствоведче­ские и эстетические. Пото­му что гуманитарные зна­ния становятся ресурсом, резервуаром, где рождают­ся интегральные смыслы и решения.

-В каких-то школах эта методика используется?

-Очень вас прошу по­бывать в Новосибирске в школе «Зимородок». Это единственная школа по­нимания, которая 25 лет работает по нашей методи­ке. Вы такого образования ни в Москве, ни за грани­цей не увидите. К сожалению у местные чиновники ее уничтожают. Кое-где в Сибириучителя продол­жают использовать наши приемы в двух-трех школах Большинство же педагогов поставлены в условия высо­ких нагрузок, огромной пи­санины лишних бумаг, они просто вынуждены идти по пути наименьшего сопро­тивления. Главный минус этих технологий - они бо­лее затратны для детей по времени, чем чтение и по­вторение текстов учебника.

Порождает монстров

-Вы не опасаетесь, что после такого школьного курса появятся интерпре­таторы истории, которые со­чинят свое представление о прошлом, как математик Фоменко, который, как он считал, доказал, что Иисус Христос жил в XI веке?

-«Новая хронология» Фоменко - пример того, как естественнонаучный тип мышления, попадая в гуманитарную сферу, по­рождает монстров. Веро­ятность появления таких фантастов не исключена в любом случае. Но в на­шем она гораздо меньше. Почему? Потому что здесь работает механизм: дока­жи, представь аргументы.

Последнее, что удалось придумать, - это система мультимедийных навига­торов понимания истории, поэзии, прозы как раз для людей, получивших ба­зовое естественнонауч­ное образование - МФТИ, мехмат, которые реально ощущают дефицит гума­нитарных знаний.

-Что же такое особен­ное гуманитарий может дать математикам и физикам?

-Скажем, одна из стратегий понимания поэзии - отсылка к био­графическим фактам по­эта. Откройте стихотво­рение Цветаевой «Под лаской плюшевого пле­да» - помните эту песню в «Жестоком романсе»? Ла­риса играет на гитаре, а Михалков в роли Парато­ва смотрит на нее масля­ными влюбленными гла­зами. О чем текст?

Вы не поймете, что та­кое «дьявольски-наобо­рот», пока не вспомните, что стихотворение было написано в 1916 году, ког­да у Цветаевой был разгар ее лесбийских отно­шений с Софьей Парнок. Поэтому масляные глаза героя Никиты Сергеевича и вставление этой песни как часть любовной исто­рии не совсем корректно.

-Вы проводите мастер-классы в разных городах, рассказывая, как понимать тексты, как «вытаскивать» из них скрытые смыслы. Иначе говоря, ваша мето­дика заточена не только на школу?

-Наш новый про­дукт - фильтр понима­ния сложных событий. Возьмите событие, кото­рое мы называем «Иван Сусанин». Машина анали­зирует информационный поток по теме и рассчиты­вает, сколько процентов занимают свидетельские описания, исследования, мифология и фальсифика­ция этого события. И она показывает: мифы зани­мают 97% из 100. То есть событие «Иван Сусанин» мифологическое полно­стью! Реальный факт - это пять строчек грамоты царя Алексея Михайлови­ча через 40 лет после смер­ти Сусанина: данный его потомкам земельный на­дел за то, что «предка на­шего Михаила Романова спасли».

А сейчас я изучаю ин­формацию по лихорадке Эбола. Подозреваю, что она тоже на 80% мифоло­гизирована и никаких там тысяч смертей нет.

Очень надеюсь, что здравый смысл и крити­ческое мышление не по­зволят манипулировать сознанием многих людей. Но для этого необходимо настоящее образование.

Надежда Скалон

skalon@altapress.ru

Источник: газета "Свободный курс"  №28 от 15 июля 2015 г.

Фото www.yandex.ru